Подзащитный авдоката Валерия Путина подождет суда в особняке под Тверью.

Как стало известно “Ъ”, после года содержания под стражей вышел на свободу обвиняемый в особо крупном мошенничестве бывший начальник Центрального научно-исследовательского института (ЦНИИ) войск воздушно-космической обороны Сергей Ягольников. Свободу ему все равно ограничили: нельзя, например, общаться с сослуживцами и выходить на улицу в вечернее время. Зато адвокат обвиняемого Валерий Путин обеспечил для него вполне комфортные условия жизни под надзором. Генерал-майору разрешили поселиться в его коттедже в Тверской области.

Как пояснил “Ъ” адвокат Путин, его клиент отбыл под арестом ровно год и только на днях Главное военное следственное управление (ГВСУ) Следственного комитета России (СКР) ходатайствовало перед 235-м гарнизонным военным судом об изменении меры пресечения для обвиняемого. На господина Ягольникова судом был наложен так называемый запрет определенных действий. По определению суда ему не разрешается появляться в институте, в котором он проработал более 40 лет, общаться со своими бывшими коллегами и вообще с любыми лицами из Минобороны, нельзя выходить из дома после 20:30 вечера и до семи часов утра. Наконец, отставной генерал с момента выхода из СИЗО должен постоянно носить на ноге браслет с радиомаяком, по которому сотрудники ФСИН в любой момент могут проследить перемещения обвиняемого.

По словам Валерия Путина, все эти ограничения были вполне предсказуемыми, а «главные баталии» в суде разгорелись из-за места дислокации поднадзорного.

«Следствие хотело расположить моего клиента к себе поближе, в квартиру его родственников в подмосковной Балашихе,— рассказал защитник.— Мы же настаивали, чтобы генерал, как житель Твери, мог поселиться в своём коттедже в Тверской области. Там и воздух почище, и места побольше».

Гарнизонный суд был вынужден согласиться с доводами адвоката и разрешил генералу Ягольникову подождать суда по существу своего дела не в Балашихе, а в тверских лесах, в 200 километрах от здания ГВСУ СКР, расположенного в переулке Хользунова в центре Москвы.

По словам защитника, теперь его клиент может ехать куда угодно или, например, гулять где ему понравится, главное — успеть вернуться к вечеру домой.

64-летний генерал, как уверяет его адвокат, уже восстановился после ареста, он здоров, полон сил и решительно настроен доказать в суде свою непричастность к инкриминируемому преступлению. При этом комментировать расследование уголовного дела по существу защитник Путин отказался, сославшись на его секретность и свои обязательства перед следствием.

Напомним, ГВСУ СКР обвиняет Сергея Ягольникова в особо крупном мошенничестве (ч. 4 ст. 159 УК РФ). Претензии к нему у возникли после изучения условий секретного контракта, реализованного в 2018 году в рамках гособоронзаказа. Тогда, согласно достигнутым договоренностям, АО «Радиотехнические и информационные системы воздушно-космической обороны» (РтИС) выполнило по поручению Минобороны профильные научно-исследовательские разработки.

Претензий у сторон по качеству работ и размеру произведенной оплаты не возникло, однако следствие установило, что научные исследования в АО велись под контролем главы ЦНИИ Минобороны Ягольникова. По данным близкого к расследованию источника “Ъ”, об этом следствию сообщил на допросе другой обвиняемый по этому же эпизоду, экс-гендиректор РтИС Александр Талалаев, заключивший досудебное соглашение о сотрудничестве с военной прокуратурой.

Сергей Ягольников, как полагает сегодня следствие, имел корыстный интерес в выполнении госконтракта, поскольку 19% акций РтИС владел сначала его сын, а после его скоропостижной смерти эти акции перешли по наследству к внуку генерала.

Согласно показаниям господина Талалаева и ещё нескольких сотрудников АО, заинтересованный таким образом в присвоении средств компании господин Ягольников дал указания руководству АО распределить оплату в размере более 14 млн руб. на виртуальных субподрядчиков. В их число по его команде якобы попали не ведущие хозяйственной деятельности фирмы и около сотни далёких от военно-научной деятельности работников, которых следствие назвало впоследствии мертвыми душами.