"Если убрать дым заказного "компромата", то "Черной" оказывается совершенно белым"

Письмо Михаила Чёрного в газету "Ведомости"

Акционер не отвечает за менеджера

Михаил Чёрной, предприниматель, Израиль

Недавно Михаил Живило признался в интервью “Ведомостям”, что он получил политическое убежище во Франции только потому, что его старый конфликт с группой, в которую входил я, стал для него в Париже “сильным рекомендательным письмом”.

Перед этим в российских СМИ появились версии, что за убийством зампреда Центробанка Андрея Козлова стою также я, скрывая якобы своё “участие в деле о фальшивых авизо”.

Увы, моё имя по-прежнему используют как пугало, с помощью которого осуществляются разные операции прикрытия. Мне обидно не только за свою репутацию (суды многих стран мира признали, что если убрать дым заказного “компромата”, то “Черной” оказывается совершенно белым), но и за репутацию России: эти методы борьбы с конкурентами лишь отталкивают от неё инвесторов.

Напомню факты: в начале 1990-х наша группа наладила развалившиеся связи между добычей сырья и производством и, как говорят специалисты, спасла многие предприятия России от остановки. Изначальный капитал для их приватизации у нас был не от фальшивых авизо, как намекают некоторые СМИ, а от кооперативного предпринимательства в конце 1980-х, бартерной торговли и от иностранных инвесторов, которых мы первыми привлекли к российской приватизации.

В 1994-1996 гг. на наши предприятия нашлось много претендентов из различных структур. Я устал, разочаровался во многих партнёрах и уехал. С 1994-го я ни разу не был в России. Всеми моими алюминиевыми активами управлял Олег Дерипаска: я безгранично доверял ему и не вмешивался в то, как он руководит компанией. Однако я постоянно возражал против его стиля работы с людьми, всегда советуя ему пойти на мировую и не доводить до конфликта.

Я с недоумением узнавал за границей, что многие подозревают Дерипаску в инициировании уголовных дел против партнёров и конкурентов. Вынужденные бежать за границу, они, чтобы спастись от экстрадиции, рассказывали западным спецслужбам сказки о так называемых алюминиевых войнах. Но если компания и вправду совершала какие-то противоправные действия в России, то ответственность за них должны были нести находившиеся в России партнёры-менеджеры — ведь когда я спрашивал об этом Дерипаску, он заверял меня, что все это ложь.

Возможно, что-то подобное случилось и с Михаилом Живило. Меня предупреждали, что Дерипаска ради своих целей может пойти на все, но я верил его объяснениям, что это лишь наветы. Однако сейчас я понимаю, что именно произошло в конфликтах Дерипаски с “Транс-Уорлд”, с Быковым, с ТадАЗом, в страховом, лесопромышленном и прочих бизнесах. Ко мне часто обращались бизнесмены из этих отраслей с просьбой повлиять на Олега, думая, что я его старший партнёр и все это исходит от меня. В дальнейшем я понял, что во многих случаях Дерипаска просто использовал моё имя, о чем я даже не догадывался. Я пробовал повлиять на него, но мне не удавалось — он скрывал от меня правду.

Именно поэтому к 2001 г. наши разногласия так углубились, что я решил полностью выйти из бизнеса и продать Дерипаске мои 20% акций “Русала”. Однако в то время у него не было денег, чтобы их выкупить, и он предложил взять мой пакет в управление с обязательством продать его на рынке в течение пяти лет и выплатить мне его среднерыночную стоимость. Договор об этом, собственноручно составленный Дерипаской, мы подписали с ним в Лондоне в марте 2001 г.

К сожалению, на мои неоднократные напоминания о необходимости выполнить контракт ответа я не получил. В результате недавно я был вынужден подать в Англии иск против Дерипаски. Если он хочет продолжать путь в международный бизнес, а возможно, и в российскую политику, то ему следует честно прийти в британский суд и доказать свою точку зрения, а не заниматься закулисными играми со СМИ и другими структурами.