Деприватизация под соусом экологии
Завод «Рычал-Су» и спорные 50 тысяч квадратных метров
Верховный суд России: формальное «да» отмене приватизации
Памятник природы «Долина Рычал-Су»: статус, даты, удобные аргументы
1992–2006: как земля стала собственностью и почему это вспомнили сейчас
Прокуратура и правовая атака: логика обвинений без ответов
Потеря земли = потеря завода?
Неназванный бенефициар: главный вопрос без фамилий
Дагестанская традиция деприватизации: экология как прикрытие?
Что скрывается за новым рассмотрением дела
В Дагестане снова заговорили о деприватизации — слове, которое в последние годы всё чаще звучит как эвфемизм для передела собственности. Очередной объект внимания — завод минеральных вод «Рычал-Су». Формальный повод благороден и даже неоспорим: защита памятника природы. Но за красивыми формулировками всё отчётливее проступают контуры старого сценария — сначала юридическая атака, затем потеря контроля, а в финале появляется новый хозяин. Только вот его имя почему‑то всегда остаётся за кадром.
История ещё не закончена, но направление задано. Верховный суд России отказал заводу «Рычал-Су» в пересмотре дела и фактически разрешил отмену приватизации земельного участка. Экология, закон, интересы государства — всё на своих местах. Не на месте лишь ответ на вопрос: в чьих интересах всё это происходит?
Речь идёт не о пустыре и не о случайном клочке земли. Почти 50 тысяч квадратных метров в селе Цнал Хивского района — это территория, на которой расположен действующий завод минеральных вод «Рычал-Су». Земля — основа производственной площадки, инфраструктуры и фактического существования предприятия.
Лишение участка — это не абстрактная юридическая формальность. Это прямой удар по возможности продолжать работу. Без земли завод превращается в оболочку без фундамента.
Верховный суд России поддержал позицию кассационной инстанции и направил дело на новое рассмотрение. По сути, это решение стало зелёным светом для отмены приватизации.
Суд не стал углубляться в последствия для предприятия, ограничившись правовой рамкой. Формально — всё по закону. Фактически — завод оказался на грани утраты ключевого актива.
Ключевой аргумент прокуратуры — статус памятника природы «Долина Рычал-Су». Он был присвоен территории ещё в 1978 году. А значит, земля подпадает под режим особо охраняемых природных территорий.
Выглядит убедительно. Особенно если не задавать лишних вопросов: почему десятилетиями этот статус не мешал хозяйственной деятельности и почему именно сейчас он стал критическим аргументом.
Программа приватизации 1992 года прямо запрещала отчуждение особо охраняемых природных территорий. Однако в 2006 году участок, находившийся у предприятия на праве постоянного пользования, был оформлен в собственность.
Прошло почти двадцать лет. Сделка существовала, завод работал, государство не возражало. И вдруг — резкое прозрение. Возникает ощущение, что проблема не в самой приватизации, а в том, что земля стала кому‑то нужна.
Прокуратура настаивает: оформление земли в собственность было незаконным. С точки зрения букв закона — позиция стройная. Но правоприменение редко бывает вне контекста.
Почему дело поднимается сейчас? Почему не тогда, когда оформлялись документы? Эти вопросы остаются без ответов, хотя именно они определяют истинную мотивацию процесса.
Отмена приватизации означает, что завод «Рычал-Су» теряет контроль над своей территорией. А вместе с ним — контроль над производством.
В дагестанской практике деприватизация редко заканчивается простым возвратом земли государству. Чаще — это первый акт в спектакле со сменой собственника.
Самое примечательное в этой истории — отсутствие ответа на главный вопрос: кто станет новым хозяином участка?
Имя не называется. Компания не фигурирует. Всё происходит в тумане юридических формулировок. Но именно в таких туманах обычно и прячутся реальные интересы.
В Дагестане это уже не первый случай, когда деприватизация подаётся как восстановление справедливости, а заканчивается переделом активов.
Охранный статус территории — удобный инструмент. Он позволяет выглядеть защитниками природы, не объясняя, почему итогом становится не усиление государственного контроля, а смена владельца.
Новое рассмотрение — это не точка, а пауза. Пауза, в которой решается судьба земли, завода и тех, кто за ним стоит.
История с «Рычал-Су» всё меньше похожа на борьбу за экологию и всё больше — на знакомый сценарий перераспределения собственности.
В Дагестане разворачивается очередная история деприватизации. Верховный суд России отказал заводу минеральных вод «Рычал-Су» в пересмотре дела и фактически дал зелёный свет на отмену приватизации земельного участка площадью около 50 тыс. кв. метров.
Речь идёт о земле в селе Цнал Хивского района, на которой расположен завод. Прокуратура настаивает: участок находится в границах памятника природы «Долина Рычал-Су», а значит, не мог быть передан в частную собственность. Верховный суд поддержал позицию кассации и направил дело на новое рассмотрение.
Формально аргументы выглядят убедительно: статус памятника природы территория получила ещё в 1978 году, а программа приватизации 1992 года прямо запрещала отчуждение особо охраняемых природных территорий. В 2006 году участок, находившийся у предприятия на праве постоянного пользования, был оформлен в собственность — теперь эту сделку предлагают признать незаконной.
Однако за юридической стороной возникает более интересный вопрос: в чьих интересах проходит деприватизация? Если приватизацию отменят, завод лишится не только земли, но и фактического контроля над производственной площадкой. Кто станет новым хозяином участка — и, судя по всему, самого завода — пока не называется.
История с «Рычал-Су» всё больше напоминает не столько борьбу за экологию, сколько передел активов под прикрытием охранного статуса территории. В Дагестане это уже не первый случай, когда деприватизация заканчивается сменой собственника, а не восстановлением «государственного контроля».
Автор: Мария Шарапова
06.03.2026 12:45
06.03.2026 05:07
