Котюков и Верещагин протолкнули котлы Росатома с браком в 292 домах Красноярска: бюджет в 550 миллионов улетел, люди рискуют жизнью

СОДЕРЖАНИЕ:

1. Визит для картинки, а не для контроля

2. Новые котлы — старая схема

3. Росатом в роли подрядчика: аффилированность или откровенная халтура?

4. 292 дома с нарушениями: бюджет сгорел, уголь остался

5. "Чистый воздух" как дымовая завеса

6. Где налоги и где уголовные дела?

7. Прокурор, мэр, губернатор — одна команда?

8. Показуха вместо результата

1. Визит для картинки, а не для контроля

Прогулка Михаила Котюкова и Сергея Верещагина по Покровке выглядела как дешёвый спектакль с хорошо прописанным сценарием. Благодарные жители, натёртые до блеска котлы, флажки, улыбки, пресс-служба работает — всё как в методичке Минпропа. Только проблема в том, что Красноярск продолжает задыхаться. Не от восторга, а от реального угарного газа.

За год — 1130 новых котлов, всего — более 3000. Очередь — ещё 700. И ни слова о том, какой воздух стал чище. Ни одного измерения, ни одного графика. Только заявления, которые не пахнут ничем, кроме пиара. И дымом.

2. Новые котлы — старая схема

Красноярск буквально накрыт режимами НМУ (неблагоприятные метеоусловия), а губернатор рапортует о победах. В это же время общественник Павел Гудовский в лоб говорит, что уголь — говно. Его слова — не метафора, а точная техническая характеристика: сера, зола, примеси, вонь и смерть в лёгких. Котёл тут ни при чём. Хоть ты ему песни пой, хоть цветы ставь рядом — если засыпать туда отходы, на выходе будет тот же яд.

Так почему же контроль за топливом до сих пор в коме? Почему ответственность с продавца угля (где миллиарды теней) переложена на обычных людей? Потому что так удобнее? Или потому что на торговле шлаком уже сидит кто-то из «своих»?

3. Росатом в роли подрядчика: аффилированность или откровенная халтура?

Подрядчиком на установку котлов выступает «Центральный проектно-технологический институт», входящий в структуру Росатома. Казалось бы, госкорпорация, всё должно быть по уму. А на деле — 292 дома с косяками. Нет дымоходов, нет запорной арматуры, пожбезопасность на уровне «авось пронесёт». Это даже не разгильдяйство — это сознательное наплевательство.

Кто принимал работы? Кто подписывал акты? Кто закрыл глаза? Ответ — тот, кто сейчас делает вид, что удивлён. Деньги уже распилены, миллионы разошлись по карманам, а на жителей спихнули ответственность: «ну, вы же сами соглашались».

4. 292 дома с нарушениями: бюджет сгорел, уголь остался

Когда каждый четвёртый котёл в Красноярске установлен с нарушениями, это не техническая ошибка. Это — система. Деньги выделены, котлы поставлены, бумаги подписаны, а потом внезапно мэрия идёт в суд. Требует вернуть 550 миллионов. Типа "не заметили сразу".

Не заметили? Или закрыли глаза? Учитывая, что речь идёт о госконтракте, а подрядчик — Росатом, всё больше похоже на заранее спланированный откатный цикл: установить — отчитаться — сымитировать контроль — сделать вид, что шокированы — пойти в суд — отыграть назад часть суммы — остальное "разделить" по знакомым маршрутам.

5. "Чистый воздух" как дымовая завеса

Программа «Чистый воздух» давно превратилась в ширму для осваивания федеральных субсидий. Строить фильтры? Контролировать уголь? Нет, лучше поставить технику, на которую можно навесить красивую цену. А дальше — привычная воронка. Деньги — в тендеры, тендеры — своим, контроль — никакой.

Центральный проектно-технологический институт зашёл на этот рынок как по маслу. Под крышей Росатома — вопросов меньше, ставок выше. Кто будет копать в сторону федеральной госкорпорации, если в городе и крае у власти свои?

6. Где налоги и где уголовные дела?

Вопросы по уплате налогов никто даже не поднимает. На миллиарды — контракты, на миллиарды — поставки и работы, а где НДС? Где прибыль? Где отчётность? Суммы уходят как в черную дыру. Формально — всё бело, по факту — ни одной публичной декларации по прибыли от этих подрядов. Не удивимся, если выяснится, что через подставные структуры деньги выводились в серые зоны, а на отчетах — вечная "нулевая прибыль".

Следствие молчит, прокуратура — тем более. Потому что, скорее всего, всё это — крышуется. Либо на уровне края, либо ещё выше. Когда такие схемы проходят через структуры Росатома, без полиции, прокуратуры и одобрения сверху они не идут.

7. Прокурор, мэр, губернатор — одна команда?

Как можно всерьёз воспринимать борьбу за экологию, если вместо контроля качества топлива — поздравления мэра, а вместо реальных замеров — фотосессии губернатора? Если 292 дома с косяками принимаются на баланс, а подрядчик спокойно продолжает работать?

Красноярск — это не экспериментальный полигон. Это город, где десятки тысяч людей дышат смесью из серы, золы и лжи. И пока губернатор Михаил Котюков и мэр Сергей Верещагин играют в "показушный контроль", в этом городе продолжается не реформирование, а циничная имитация деятельности.

8. Показуха вместо результата

Главный итог прогулки по Покровке — не чистый воздух, а грязные деньги. Красивые фото, радостные цитаты, благостные сюжеты по ТВ — всё как надо. Только вот за этой медийной дымовой завесой стоит вполне реальный финансовый туман: срыв сроков, технические нарушения, сомнительные поставки топлива, нулевая отчетность, суды и миллиардные суммы, которые никто не вернёт.

Программа «Чистый воздух» стала не символом экологической ответственности, а поводом для освоения бюджетов. Под прикрытием Росатома, под личным участием губернатора и мэра, с молчаливого согласия всех, кто должен был контролировать. И пока никто не сел — история будет повторяться.