Российские компании грамзаписи держат пиратский бизнес

Индустрия, которой нет

Максим Кононенко (Mr. Parker)

Каждое радио считает своим долгом иметь собственный хит-парад. Результаты такого хит-парада могут в лучшем (в лучшем!) случае рассматриваться как рейтинг популярности трек-листа конкретного радио, но никакого отношения к шоу-бизнесу как таковому, конечно же, они не имеют. Составляются такие чарты по-разному. Где по заказываемости на радио, где по частоте ротации (а этот параметр вообще никак не связан с народным выбором), где с помощью голосования в Интернете (или ещё смешнее — по традиционной почте). ‘Авторадио’, например, с помощью компании Gallup Media проводит социологический опрос в Москве и считает это достаточным для составления таблицы. При этом они называют свой чарт ‘первым объективным хит-парадом на российском рынке’, хотя опрашиваемый должен выбрать из набора песен, отобранных агентством ‘Турне’. То есть чем глупее и надуманнее механизм определения мест в хит-параде, тем он получается народнее и объективнее. Очевидно, что у страны в целом музыкальные вкусы отличаются от московских. Несомненно, что выбор из предопределенного набора песен не может отражать истинной картины популярности тех или иных артистов. И, конечно же, бесплатное высказывание своего голоса лишает любой хит-парад главного: ответственности за выбор. Поскольку существует только один-единственный верный способ определять коммерческую ценность поп-артиста: это тиражи продаж его пластинок. Когда человек голосует за любимого артиста собственным рублем.

В других медиа проблема более или менее решена. В Интернете все просто: на странице стоит счетчик и считает, сколько раз страница загрузилась на разных компьютерах. На телевидении тоже: у репрезентативной выборки зрителей стоят специальные машинки, которые отслеживают, как зритель переключает каналы и в какое время. На радио ситуация похуже, но в целом внутри рынка все с ней согласны — социологические опросы рисуют какую-то картину популярности той или иной радиостанции, хотя объективной её назвать нельзя (человек может сказать что угодно). На рынке русской поп-музыки никакой системы не существует вовсе.

Ни одна компания звукозаписи, работающая в России (как отечественная, так и западная), не предоставляют в открытый доступ цифры собственных продаж. Кто-то предоставляет сводные таблицы (без цифр), кто-то даже и сводных таблиц не показывает, кто-то подводит статистику только по отдельным наименованиям, а не по всему собственному ‘репертуару’. Между тем любая такая таблица без цифр стоит ровно столько же, сколько хит-парад на радио. Потому что расставить места можно как угодно, и тебе за это ничего не будет. А вот честность приведенных тобой цифр всегда сможет проверить налоговая инспекция. Справедливости ради замечу, что и в тех странах, где в парламент не избирают по признаку лояльности к президенту, о цифрах рапортуют тоже не компании грамзаписи. Например, на рынках США и Канады этим занимается компания Nielsen SoundScan, основной деятельностью которой является определение объёмов продаж музыкальной продукции. Любой продавец (а на данный момент в Nielsen SoundScan их зарегистрировано более четырнадцати тысяч) может поставить у себя на кассе маленькое устройство, которое будет считывать штрих-код пластинки и таким образом отслеживать её продажу. То, что системой охвачены не все магазины, общей картины не меняет — соотношение продаж в магазинах с машинкой и в магазинах без машинки приблизительно одно и то же. Получается система, аналогичная телевизионной. Потом Nielsen SoundScan продает результаты своих подсчетов медиа-структурам — например, именно по этим исследованиям составляется знаменитый и авторитетнейший The Billboard 200™. В Великобритании подобным бизнесом занимается компания The Official UK Charts Company, по результатам исследований которой составляется большинство хит-парадов, в том числе и так называемый ‘Официальный британский чарт’ (Top40 радио ‘Би-би-си’). Однако в России такой независимой компании нет и не предвидится (агентство ‘Интермедиа’ предпринимало попытку составления подобного хит-парада, но она никем не была поддержана).

На пресс-конференции фестиваля ‘Золотой граммофон’ я прямо спросил Сергея Кожевникова: в случае покупки ‘Русской медиа-группой’ компании Real Records будут ли новые владельцы предпринимать усилия по созданию независимой компании по мониторингу продаж аудиозаписей? ‘Нет’, — ответил мне Сергей Кожевников и стал жаловаться на пиратский рынок. Я все понимаю про пиратский рынок. Но соотношение продаж на пиратском рынке не должно отличаться от соотношения продаж легальных носителей — продавцы разные, но покупатель-то один и тот же. Складывается такое впечатление, что российские компании грамзаписи не заинтересованы в объективном хит-параде, а согласны довольствоваться предоставляемыми радиостанциями суррогатами (между которыми не наблюдается даже крохотной корреляции). Когда наблюдаешь тенденцию, всегда хочется понять, чем она вызвана. Почему все медиа договорились о единой системе мониторинга собственных успехов, а индустрия грамзаписи — нет? Чем она отличается от других медиа? Размышлять тут долго не приходится — пиратским рынком и отличается.

Компаниям звукозаписи стыдно признаться в том, что их собственные продажи ничтожны (говорят о двадцати процентах против восьмидесяти у пиратов)? Может быть. А может быть, эти компании сами торгуют на пиратском рынке? Заявил тираж в десять тысяч пластинок, а сам напечатал сто, девяносто из которых продал на Горбушке без марок и выплаты налоговых отчислений. Экономически это целесообразно. А значит — не лишено права на существование. Хотя доказательств у меня нет.