Жара за сорок градусов, мелкая лессовая пыль, скрипящая на зубах, и постоянное, выматывающее напряжение. Представьте себе эту картину. Сухой закон в исламской республике, где заграница вроде бы рядом, а привычных радостей жизни нет от слова совсем. Понимаешь, советские люди всегда славились своей феноменальной смекалкой, особенно когда дело касалось выживания в экстремальных условиях. Афганистан исключением не стал.
Жесткий дефицит заставлял выкручиваться, изобретая порой совершенно невообразимые способы добыть заветный градус. Солдаты пили то, что удавалось достать по своим каналам, выменять у хитрых торговцев или сделать собственными руками из подручных материалов.
Давайте сразу проясним один важный момент. Часто можно услышать байки о том, что советская водка свободно продавалась в магазинах «Военторга» за чеки Внешпосылторга. Это, мягко говоря, сильное преувеличение. В подавляющем большинстве гарнизонов в официальных солдатских чайках и магазинах никакого спиртного не было в помине. Максимум, на что мог рассчитывать рядовой боец это голландский безалкогольный лимонад «SiSi» в баночках (апельсиновый, виноградный или смородиновый), который на скудное солдатское жалованье в 7 чеков особо не попьешь.
То, что продавалось в «Военторге» из жидкостей и имело градус, предназначалось для наружного применения. Речь идет о знаменитых лосьонах — «Огуречный», «Медовый», «Розовая вода», ну и нестареющая классика: одеколоны «Тройной», «Турист» или «Русский лес». Их сметали с прилавков мгновенно. Разводили водичкой, кто-то кидал кусочек сахара для мягкости. Это суровое пойло в шутку называли «пролетарским шампанским».
Легальный качественный алкоголь (коньяк «Арарат», водки «Сибирская» или «Посольская» по госцене) был доступен разве что в магазине при посольстве СССР в Кабуле, но доступ туда имели единицы. Обычные же советские воины, не имевшие выхода на дипломатов, выкручивались иначе.
Настоящим источником советской водки, той самой «Андроповки» или «Пшеничной», были водители автоколонн, мотавшиеся из Союза «за речку». Маршруты через Кушку или Термез становились артериями не только для боеприпасов, но и для жидкой контрабанды.
Водители проявляли чудеса изобретательности, пряча бутылки от бдительных пограничников и таможенников. Куда только не пихали! Использовали запаски, внутрь баллона входило до 60 бутылок, потом колесо немного накачивали, чтобы ниппель торчал естественно. Правда, по дороге несколько штук неминуемо билось, и по прибытии приходилось вычерпывать из покрышки драгоценную жидкость вперемешку с тальком, процеживая через марлю.
Прятали в пустых снарядных ящиках, в мешках с цементом, даже в топливных баках КАМАЗов. В бак с соляркой опускали водку на веревочке. Случались и казусы: однажды веревка размокла, бутылки упали на дно. Пришлось снимать бак, заливать его водой и резать автогеном, чтобы достать товар.
Цены на такую привозную водку взлетали космически. Если в Союзе она стоила около 4-5 рублей, то в Афганистане, в зависимости от удаленности от границы (от Пули-Хумри до Хайратона), цена доходила до 25, а то и 50 чеков за поллитру. В дуканах у местных торговцев цена за бутылку «беленькой» могла составлять 300-450 афгани. Дорогое удовольствие, доступное в основном офицерам и прапорщикам.
Голь на выдумки хитра. Эта пословица в Кабуле и Кандагаре работала безотказно. В закрытых, отрезанных от мира гарнизонах расцветала настоящая самогонная инженерия. Брагу ставили буквально на всем, что вообще имело свойство бродить.
Сахар выдавали некурящим бойцам взамен сигарет? около 750 граммов в месяц. Это был ценнейший ресурс. В ход шли клубничные и малиновые джемы, томатная паста, сухофрукты, сухой кисель из пайка, мандарины. Афганское солнце шпарило так, что фляга или канистра с закваской доходила до нужной кондиции всего за пару-тройку дней.
Посудой для брожения служило все, что могло удерживать жидкость: пустые камазовские ресиверы, 56-литровые баки от полевых кухонь, канистры и даже двери от БМП, где есть удобные полости. Особым шиком считалась брага в стандартном пенном огнетушителе. Его вычищали, промывали, заряжали смесью из томатной пасты, сахара и воды. Огнетушитель мог преспокойно стоять на самом видном месте в казарме или в углу окопа прямо на солнышке, не вызывая подозрений у проверяющих.
Если удавалось достать свежий виноград, технология усложнялась. Виноград давили (иногда прямо в баках полевой кухни), добавляли советские конфеты «Аэрофлот» для сладости. Когда брага поспевала, ее заливали в обычную стиральную машину, отключали реле времени и гоняли часов двенадцать. Получался, по словам некоторых умельцев, вполне сносный дистиллят.
Перегоняли брагу в самогон по ночам, таясь в караулах или каптерках. Аппараты мастерили из медных трубок от тормозных систем грузовиков (иногда скручивая их прямо с подорванных машин) и помятых кастрюль.
Но самым массовым и специфическим напитком была продукция местного, афганского производства. Советские солдаты прозвали ее кишмишовкой, а местные на языке дари называли «шароп».
Делали его предприимчивые дуканщики в основном из отходов — забродившего винограда, причем не отборного сладкого сорта кишмиш (он был слишком ценным, сизого цвета, без косточек), а из всякой гнили, иногда с добавлением немыслимых ингредиентов для поднятия градуса. Запах от этого пойла стоял убойный, вкус еще хуже, отдавая жженой резиной и сивухой. Выпить шароп и не скривиться было невозможно. Ритуал употребления выглядел так: один закрывал нос, выпивал кружку залпом, а товарищи тут же совали ему мандаринку, конфету или хотя бы сигарету, чтобы забить адское послевкусие.
Продавали шароп не в бутылках (стекло в ДРА было в жутком дефиците, даже бутылки от «Фанты» ценились), а в маленьких целлофановых пакетиках граммов по 300-400. Удобно: засунул за пазуху и незаметно пронес через КПП. Стоил такой пакетик недорого от 100 до 150 афгани.
Покупка огненной воды у местных бабаев всегда была смертельной игрой в русскую рулетку. Ходили упорные слухи, что сочувствующие душманам торговцы могут специально подмешать отраву или метиловый спирт, чтобы травить шурави. Поэтому брали только у проверенных продавцов и всегда заставляли дуканщика отпить первым из предлагаемой партии.
Парни даже придумали свой, сугубо народный метод химического анализа. На кусок сахара-рафинада или на свежий срез луковицы (а иногда и сырой картофелины) капали немного шаропа. Если сахар чернел, а лук синел — пить категорически нельзя, внутри химия. Спасало ли это реально? Наука молчит, но психологически успокаивало здорово.
Здесь точно нет места современному морализаторству. Важно понимать, что советская армия в Афганистане не состояла из повальных пьяниц. Во-первых, при жаре под 50 градусов и постоянных физических нагрузках пить крепкий алкоголь попросту опасно. Во-вторых, те, кто постоянно ходил в горы на боевые, кто сутками сидел в засадах или тащил на себе килограммы железа и сухарей, думали о воде и сне, а не о водке. Пили в основном в крупных гарнизонах, на базах, между выходами или в преддверии дембеля.
Кстати, помимо браги и шаропа, был и совершенно безобидный напиток, спасший не одну сотню жизней. В пустынных районах, вроде провинции Логар, бойцы тоннами собирали верблюжью колючку. Ее заваривали в огромных 56-литровых баках от полевых кухонь. Этот горьковатый отвар прекрасно утолял жажду и работал как мощнейший антисептик, спасая личный состав от желтухи, дизентерии и прочей кишечной заразы, свирепствовавшей в тех краях.
