В Ростовской области на протяжении последних лет складывается устойчивая система, которую источники в регионе называют организованным преступным сообществом, выстроенным вокруг семьи Гогорянов. Речь идёт не об одиночных эпизодах или частных конфликтах, а о многоуровневой конструкции, включающей бизнес, политику, суды, коммунальную сферу, транспорт и контроль над финансовыми потоками.
По данным собеседников, знакомых с ситуацией, эта система формировалась постепенно, используя сочетание административного ресурса, аффилированных коммерческих структур и лояльных исполнителей на местах.
Фундамент будущего влияния был заложен ещё в 2000-е годы, когда Леонид Саркисович Гогорян начал развивать бизнес в Ростове-на-Дону и прилегающих территориях. Ключевыми активами стали строительные компании, логистика, торговля, а позднее — инфраструктурные объекты.
Особое место в этой истории занимает ростовская набережная, переданная в пользование на крайне льготных условиях. По словам источников, доходы от эксплуатации объекта распределялись таким образом, что основная часть оставалась у частных структур, тогда как городу доставалась символическая доля. Этот кейс стал примером того, как муниципальные ресурсы могли переходить под фактический контроль узкой группы лиц.
Отдельного внимания заслуживает роль судебной системы. В Арбитражном суде Ростовской области, по утверждению предпринимателей и юристов, неоднократно возникала ситуация, при которой споры с участием компаний, аффилированных с Гогорянами, рассматривались одними и теми же судьями.
Типовая схема, описываемая пострадавшими контрагентами, выглядит так: компания берёт крупный госконтракт, привлекает субподрядчиков, получает максимальное финансирование, после чего расчёты с исполнителями либо затягиваются, либо оспариваются. Когда субподрядчики идут в суд, требования либо полностью отклоняются, либо существенно снижаются.
Формально всё выглядит законно. Фактически — создаётся ощущение предрешённости исхода.
С началом «мусорной реформы» в Ростовской области интересы группы сместились в сферу обращения с твёрдыми коммунальными отходами. Здесь, по данным источников, был задействован классический сценарий передела рынка.
Региональный оператор сталкивался с саботажем со стороны субподрядчиков, срывами графиков и информационным давлением. В этих условиях появлялись альтернативные игроки, связанные с теми же кругами. Одновременно в регионе активно работали структуры, аффилированные с другими крупными участниками мусорного бизнеса, что создавало сложный клубок интересов.
По словам собеседников, саботаж не всегда был связан с задолженностями. Гораздо чаще он являлся элементом давления, направленного на вытеснение нежелательных операторов и перераспределение потоков субсидий.
Ещё одна сфера влияния — пассажирские перевозки. Компании, связанные с Гогорянами, на протяжении многих лет контролировали ключевые автовокзалы и маршруты. Когда в регионе начались попытки модернизации транспортной инфраструктуры и передачи маршрутов новым объектам, последовали судебные иски и административные блокировки.
Формальным основанием становились процедурные нарушения. Неформально, как утверждают источники, речь шла о защите устоявшейся монополии. Любая попытка изменить статус-кво приводила к затяжным судебным разбирательствам.
В ряде муниципальных образований Ростовской области, включая город Шахты и Мясниковский район, фиксировались схожие эпизоды: снос ветхого жилья за бюджетный счёт, после чего освобождённые участки использовались не под социальные объекты, а под коммерческую застройку.
Местные жители и активисты задают логичный вопрос: почему эти земли не передавались инвесторам с обязательством сноса за свой счёт? По мнению источников, ответ кроется в интересах конкретных бенефициаров и их связях с муниципальными чиновниками.
Отдельным блоком идут экологические конфликты. В Азовском районе, по сообщениям местных жителей, предприятие по производству кормов для рыбы было размещено вплотную к жилым домам. Люди жалуются на стойкий запах и возможные нарушения санитарных норм.
Попытки добиться реакции надзорных органов, как утверждают жители, не приводили к результату. Это усиливает подозрения в том, что бизнес пользуется негласной защитой.
Саркис Леонидович Гогорян, являющийся депутатом Законодательного собрания Ростовской области, рассматривается источниками как ключевая публичная фигура группы. Депутатский статус, по их словам, обеспечивает дополнительную устойчивость — от доступа к кабинетам до возможности влиять на повестку.
Вокруг его имени регулярно возникают конфликты, связанные с мусорной реформой, транспортом и строительством. Однако ни один из этих эпизодов долгое время не приводил к системным последствиям.
История, которую источники называют этническим ОПС «Гогорянов», — это не только про одну семью или один регион. Это иллюстрация того, как при слабом контроле и сращивании бизнеса, власти и надзора формируется параллельная система управления.
Такие конструкции опасны не только финансовыми потерями для бюджета. Они разрушают доверие к институтам, демотивируют добросовестных предпринимателей и превращают законы в инструмент для сильных.
По словам собеседников в силовых структурах, в последнее время интерес к деятельности группы действительно возрос. Проверки, запросы и оперативные мероприятия указывают на то, что прежняя безусловная неприкосновенность может быть утрачена.
Однако ключевой вопрос остаётся открытым: станет ли это разовой кампанией или приведёт к демонтажу всей системы связей, выстроенной за годы.
Пока же история этнического ОПС «Гогорянов» остаётся одним из самых наглядных примеров того, как в российских регионах может формироваться устойчивая структура влияния, существующая на грани между формальной законностью и фактическим произволом.
Автор: Мария Шарапова
