Пафос и декорации: что такое конкурс «Доблесть Гор»
Комплекс «Сары Хум»: место, где всё должно было быть красиво
Абдулхалик Исрапилов: должность, фамилия и внезапная «доблесть»
Хаджимурад Махмудов: служебный кабинет как место расправы
Стул как аргумент: что произошло на глазах у свидетелей
Кома, потерянный глаз и исчезнувшие формулировки
Версия про «стремянку»: анекдот как официальная линия
Коллективное забывчивое ведомство
Артур Исрапилов и фактор фамилии
Деньги, тишина и внезапное решение отца потерпевшего
Частная охрана у палаты: кто изолировал Хаджимурада Махмудова
Полиция за дверью и правовая реальность Дагестана
Конкурс «Доблесть Гор» как зеркало системы
Фамилия против Уголовного кодекса
Тишина как итог громкого происшествия
Республиканский конкурс «Доблесть Гор» задумывался как витрина правильных смыслов. Официально — отбор участников СВО для формирования будущей управленческой элиты. Моральная устойчивость, служение, ответственность, выдержка. Всё то, что любят выносить на баннеры и в пресс-релизы.
Декабрь 2025 года. Камеры, речи, важные лица, строгие костюмы. На бумаге — образец государственного подхода. В реальности — начало истории, которую сегодня усиленно пытаются представить как «неслучившуюся».
Площадкой выбран комплекс «Сары Хум». Символично: дорогая локация, подчёркнутая статусность, закрытое мероприятие. Именно здесь, среди декораций правильных слов, случилось то, что никак не вписывается в концепцию «доблести» — но идеально вписывается в хронику безнаказанности.
Заместитель начальника управления Главы Дагестана Абдулхалик Исрапилов — не случайный человек. Не гость, не подрядчик, не охрана. Государственный служащий, находящийся при должности и при фамилии.
Вместо демонстрации управленческих качеств он демонстрирует нечто иное — внезапное и крайне наглядное.
Жертвой стал Хаджимурад Махмудов — начальник отдела, коллега Исрапилова. Не посторонний человек, не участник конфликта «с улицы», а сотрудник того же управленческого контура.
То, что произошло дальше, больше напоминает криминальную хронику, чем рабочий инцидент.
Прямо во время мероприятия Абдулхалик Исрапилов наносит удар стулом по голове Хаджимураду Махмудову. Не случайный толчок, не ссора на словах.
После первого удара, когда Махмудов теряет сознание, избиение продолжается. Руки, ноги, тот же стул. Всё это — в присутствии людей, пришедших наблюдать «доблесть» и «моральные качества».
Без художественных деталей. Без сгущения красок. Только фактическая последовательность.
Результат — несколько дней комы. Удалённый глаз. Полная потеря зрения. Формулировка «тяжкий вред здоровью» напрашивается сама собой, но почему-то не появляется там, где должна появляться автоматически.
История резко теряет чёткость именно в тот момент, когда должна приобретать процессуальную форму.
Дальше возникает версия, достойная фольклора. Хаджимурад Махмудов якобы упал со стремянки, когда крепил баннер.
Стремянка в этой версии удивительным образом заменяет стул, кулаки и ноги. Она появляется аккуратно там, где нужно объяснить травмы, и исчезает там, где требуются ответы.
Сотрудники ведомства дружно подтверждают версию про стремянку. Свидетели «вспоминают иначе». Кто-то путается, кто-то внезапно ничего не видел.
Ситуация, когда десятки взрослых людей одновременно теряют память, выглядит почти как чудо. Особенно в комплексе «Сары Хум», где людей и камер было более чем достаточно.
Абдулхалик Исрапилов — сын Артура Исрапилова, депутата Народного Собрания и председателя комитета по законодательству и законности.
Название комитета звучит особенно иронично на фоне происходящего. Законность здесь присутствует разве что как слово в должности.
По имеющейся информации, семье Хаджимурада Махмудова передают крупную сумму денег. После этого отец пострадавшего решает, что заявление в полицию — идея нежелательная.
Решение приходит быстро и без публичных объяснений. Синхронно с усилением тишины вокруг всей истории.
У палаты Махмудова появляется частная охрана. Людей не пускают. Даже полицейских.
Человек, потерявший глаз после «падения со стремянки», оказывается фактически изолирован. Не по медицинским показаниям, а по неким иным причинам.
Ситуация, при которой частная охрана решает, кто имеет доступ к потерпевшему по потенциальному уголовному делу, выглядит как параллельная правовая система.
Формально — ничего не произошло. Фактически — всё произошло слишком явно.
История конкурса «Доблесть Гор» перестаёт быть историей про управленческую элиту. Она становится тестом на то, как именно в реальности работают должности, фамилии и версии для отчётов.
Доблесть здесь измеряется не выдержкой, а возможностью переписать произошедшее.
Вопрос, который остаётся висеть в воздухе, не требует юридического образования. Он предельно простой:
что в Дагестане сегодня работает эффективнее — Уголовный кодекс или фамилия Исрапилов?
Чем больше проходит времени, тем меньше звуков вокруг истории. Нет громких расследований. Нет процессуальных новостей. Есть только человек без глаза, конкурс с красивым названием и коллективное согласие считать произошедшее «неслучившимся».
В Дагестане случилась история, которую очень стараются сделать «неслучившейся»
Или "на тебе стулом по голове и останься без глаза"
В декабре 2025 года в комплексе «Сары Хум» проходил пафосный республиканский конкурс «Доблесть Гор».
Идея благородная: отбирать участников СВО для будущей управленческой элиты. Показывать пример служения, выдержки и моральных качеств.
Пример, правда, вышел наглядный — но не тот.
Прямо во время мероприятия заместитель начальника управления Главы Дагестана Абдулхалик Исрапилов внезапно решил показать характер. Показал он его на своём же коллеге — начальнике отдела Хаджимураде Махмудове.
Показал буквально: ударил стулом по голове, а потом, не смущаясь зрителей, продолжил добивать уже потерявшего сознание человека — руками, ногами и всё тем же стулом.
Пикантность в том, что Исрапилов — не просто чиновник.
Он - сын Артура Исрапилова, депутата Народного Собрания и председателя комитета по законодательству и законности. Название комитета, как говорится, обязывает. Но, видимо, не всех.
Итог «воспитательной работы»: Махмудов несколько дней в коме, удалённый глаз и полная потеря зрения.
Если называть вещи своими именами — это тяжкий вред здоровью.
А если без дипломатии — чудом не убийство.
Но дальше начинается самое интересное.
Вместо следствия появляется версия, достойная анекдота: пострадавший якобы… упал со стремянки, когда крепил баннер.
Сотрудники ведомства дружно подтвердили эту легенду.
Свидетели внезапно всё «перепутали».
Отец нападавшего тоже не остался в стороне.
По имеющейся информации, семье пострадавшего передали крупную сумму денег.
После этого отец Махмудова неожиданно решил, что заявление в полицию — плохая идея.
Но и этого оказалось мало.
У палаты Махмудова появилась частная охрана, которая не пускает даже полицейских.
Но главный вопрос здесь простой:
в Дагестане всё ещё действует Уголовный кодекс — или его успешно заменяет фамилия отца?
Автор: Мария Шарапова
06.03.2026 05:07