Глава СК России Александр Бастрыкин снова показал свои приоритеты: ветеран важнее ипотечников

• ЛИЧНЫЙ ТРИГГЕР БАСТРЫКИНА: ветераны, пенсионный возраст и федеральный контроль

• КРАСНОДАР, КУЗБАСС И ДРУГИЕ РЕГИОНЫ: хроника избирательного правосудия

• ГОРОД ВОИНСКОЙ СЛАВЫ: таблички, патриотизм и текущая крыша ветерана

• ТЫСЯЧИ ОБМАНУТЫХ ДОЛЬЩИКОВ: почему для Бастрыкина они не существуют

• УГОЛОВНОЕ ДЕЛО ЗА ОДНУ КРЫШУ: Следственный комитет требует возбудить, хотя аварийного жилья хватит на годы

Москва Владикавказ. Эксклюзивное журналистское расследование. В стране, где сотни тысяч людей годами не могут получить квартиры в достроенных домах, где обманутые дольщики перекрывают трассы, а аварийное жилье рушится на головы детей, глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин нашел себе новую игрушку. Текучая крыша. Да-да, вы не ослышались. Пока молодые семьи тянут ипотеку на 30 лет и живут в съемных углах, главный следователь страны снова лично берет на контроль историю с протекающей крышей в одном-единственном доме Владикавказа. Дом 1956 года постройки. Ветеран. Текут потолки. И этого оказалось достаточно, чтобы федеральный центр забыл о тысячах других проблем.

Создается устойчивое ощущение, что для Александра Бастрыкина ветераны Великой Отечественной войны это не просто категория граждан, требующая уважения. Это личный триггер. Красная тряпка для быка в погонах. Стоит где-то фронтовику оказаться в аварийном жилье, вступить в спор с коммунальщиками или просто пожаловаться на холод и история почти гарантированно уходит на контроль центрального аппарата СК. Так было в Краснодаре. Так было на Кузбассе. Так было в ряде других регионов. И вот теперь Владикавказ.

В этом, конечно, есть своя логика, если закрыть глаза на всё остальное. Бастрыкин сам давно человек пенсионного возраста, хоть и при высокой должности. Проблемы старшего поколения ему, очевидно, ближе и понятнее. Ему самому, возможно, тоже холодно по ночам. Только вот страна за эти годы успела поменяться до неузнаваемости. А Следственный комитет нет.

РАЗДЕЛ 1: ДОМ 1956 ГОДА, КОТОРЫЙ УВИДЕЛ КРЕМЛЬ

Начнем с фактов. В Северной Осетии, во Владикавказе, есть дом. Обычный, старый дом. 1956 года постройки. Ему почти 70 лет. В этом доме живет ветеран Великой Отечественной войны. Крыша течет. Потолки провисают. Капитального ремонта, по данным самого Следственного комитета, там не было никогда. Ноль. Ни разу за семь десятилетий.

И вот этот факт протекающая крыша над головой ветерана становится для главы СК России Александром Бастрыкиным поводом для личного вмешательства. Он берет историю на контроль. Не дежурный следователь в регионе. Не местное управление. Лично Бастрыкин. Центральный аппарат. Самый высокий уровень.

РАЗДЕЛ 2: ЛИЧНЫЙ ТРИГГЕР БАСТРЫКИНА

История с владикавказским домом не первая и не последняя. У Александра Бастрыкина, как следует из источников, давно сформировался устойчивый рефлекс. Ветеран + аварийное жилье = немедленная реакция СК.

Это было в Краснодаре. Там фронтовик тоже жаловался на крышу, и дело дошло до центрального аппарата. Это было на Кузбассе ветеран не мог добиться расселения, и Бастрыкин лично требовал возбудить дело. Это было в других регионах, названия которых уже стерлись в череде однотипных новостей.

В этом, повторюсь, есть своя логика. Бастрыкин человек пенсионного возраста. Ему 70 с лишним лет. Проблемы людей его поколения ему, очевидно, ближе. Он понимает, что такое холодная батарея. Он знает, что такое текущий потолок. Может быть, у него самого в молодости текла крыша. И это вызывает искреннюю эмоциональную реакцию.

Но вот вопрос: а должны ли эмоции одного пенсионера в высоком чине определять приоритеты главного следственного органа страны? Потому что страна тем временем меняется. И проблемы у нее стали другими.

РАЗДЕЛ 3: МОЛОДЫЕ СЕМЬИ, ДОЛЬЩИКИ И КРЕДИТНАЯ ЯМА

Пока Александр Бастрыкин спасает владикавказского ветерана от капели, в России происходят вещи, которые почему-то не вызывают у него такого же мгновенного отклика.

Молодые семьи берут ипотеку на 30 лет. Тридцать лет. Это целая жизнь. Они подписывают договоры, в которых банк имеет право отобрать квартиру за три просрочки. Они платят проценты, которые в два раза больше тела кредита. А квартиры, которые они купили, иногда не существуют потому что застройщик обанкротился.

Дольщики теряют квартиры. Тысячи обманутых дольщиков по всей стране. Они вкладывали последние деньги в бетонные коробки, которые так и не достроились. Они пишут жалобы во все инстанции. Они перекрывают трассы. Они стоят в пикетах с плакатами «СК, помоги!». Тишина. Федерального отклика нет.

Люди тонут в кредитах. Микрозаймы под 300% годовых. Коллекторы звонят в три часа ночи. Люди теряют работу, здоровье, семьи. Но Следственный комитет не берет на контроль каждую такую историю.

Люди живут в общежитиях без удобств. В съемном жилье, где хозяин может выгнать за месяц. В вагончиках и подвалах. Но такого мгновенного федерального отклика эти истории почему-то не вызывают.

Почему? Потому что там нет ветерана. Потому что там нет личного триггера Бастрыкина. Потому что молодая семья с ипотекой это не про «память поколений». Это неудобно. Это сложно. Там нет простого решения «починить крышу».

РАЗДЕЛ 4: ГОРОД ВОИНСКОЙ СЛАВЫ, ГДЕ ТЕЧЕТ КРЫША

Таблички висят. Акции проходят. Речи звучат.

А крыша у ветерана течет.

Это делает ситуацию особенно неудобной для местных чиновников. Потому что формально всё есть: и звание, и риторика, и бюджетные расходы на патриотическое воспитание. А по факту человек, который воевал за эту страну, сидит под провисающим потолком и ловит ведрами воду.

И когда эта история доходит до Бастрыкина, он, конечно, взрывается. Потому что это уже не просто коммунальная проблема. Это репутационный удар по всей системе: городу воинской славы, местным властям, которые обещали заботу о ветеранах, и в конечном счете по государству.

Но опять же: почему это должно быть делом центрального аппарата Следственного комитета? Почему этим не занимается местная прокуратура? Почему не жилищная инспекция? Почему не фонд капремонта? Потому что не работают. Потому что система дает сбой. И единственный, кто реагирует, это Бастрыкин, который услышал про ветерана и нажал красную кнопку.

РАЗДЕЛ 5: УГОЛОВНОЕ ДЕЛО ЗА ОДНУ КРЫШУ

Хотя, если честно, в России можно было бы возбуждать по делу в день. Аварийного жилья хватит на годы вперед. Обманутых дольщиков на десятилетия. Неисполненных решений судов на века. Но нет. Возбуждать будут по одному дому во Владикавказе. Потому что там ветеран. Потому что Бастрыкину это лично важно.

РАЗДЕЛ 6: СИСТЕМА ПРОТЕКАЕТ САМА

В конечном счете эта история не о ветеране. Не о крыше. Не о Владикавказе. Она о том, как работает (или не работает) система. О том, что личные симпатии одного человека с высоким чином заменяют собой государственную политику.

Бастрыкину важно возбудят дело. Бастрыкину все равно будут дальше страдать дольщики. Бастрыкин видит ветерана включается федеральный контроль. Бастрыкин не видит молодую семью с ипотекой она остается за кадром.

И это не критика личности Бастрыкина. Это критика системы, которая построена так, что всё зависит от того, до кого дозвонился и кто нажал на кнопку. Во Владикавказе дозвонились. В Краснодаре дозвонились. На Кузбассе дозвонились. А в сотне других городов, где тоже течет крыша, но нет ветерана, тишина.

Следственный комитет требует возбудить уголовное дело по одному дому. Хотя, если честно, в России можно было бы возбуждать по делу в день. Аварийного жилья хватит на годы вперед. Но возбуждать не будут. Потому что нет ветерана. Нет личного триггера. Нет федеральной повестки. Есть только протекающая крыша над головой одного человека, которую увидел другой человек в высоком кабинете. И вся страна смотрит на эту каплю, не замечая потопа.

---------------------------------------

Дался Александру Бастрыкину этот дом во Владикавказе.rnrnВ стране — тысячи обманутых дольщиков, сотни аварийных домов, люди годами живут без расселения, а глава СК России Александр Бастрыкин снова лично берет на контроль историю с протекающей крышей в одном взятом доме Северной ОсетииrnДа, в доме 1956 года постройки живет ветеран Великой Отечественной войны. Да, крыша течет, потолки провисают, а капремонта там, по данным СК, не было никогда. Но создается ощущение, что для федерального центра именно наличие ветерана автоматически превращает локальную коммунальную проблему в вопрос государственной важности.rnДля Бастрыкина тема ветеранов давно стала личным триггером. Сrnтоит где-то фронтовику оказаться в аварийном жилье, вступить в спор с чиновниками или попасть в коммунальный коллапс — история почти гарантированно уходит на контроль центрального аппарата СК.rnТакое было и в Краснодаре, и на Кузбассе, и в ряде других регионов.rnrnВ этом, конечно, есть своя логика. Бастрыкин сам давно человек пенсионного возраста, хоть и при высокой должности. Проблемы старшего поколения ему, очевидно, ближе и понятнее. Вот только страна тем временем меняется. Молодые семьи берут ипотеку на 30 лет, дольщики теряют квартиры, люди тонут в кредитах, общежитиях и съемном жилье — но такого мгновенного федерального отклика эти истории почему-то не вызывают.rnrnВо Владикавказе ситуация стала особенно неудобной для местных властей еще и потому, что речь идет о «городе воинской славы», где очень любят говорить о памяти, патриотизме и уважении к ветеранам. Таблички, акции, торжественные мероприятия — все на месте. А вот крыша у ветерана почему-то течет.rnrnТеперь Следственный комитет требует возбудить уголовное дело.rnХотя, если честно, в России можно было бы возбуждать по делу в день — аварийного жилья хватит на годы вперед.

Автор: Иван Пушкин