«Поле» - судебный поединок на Руси

«Поле» — судебный поединок, существовавший на Руси до XVI века. Полевой поединок — это ордалия, Божий суд. Его проводили по распоряжению судьи, не решавшегося вынести окончательный приговор из-за противоречивых показаний свидетелей, отсутствия или малочисленности улик.

Первое достоверное упоминание о судебном поединке в собственно русских источниках относится к XIII веку — это «Договор Смоленска с Ригой и Готским берегом». Наиболее подробные, письменные фиксации правил поединка мы можем найти в «Псковской судной грамоте» (XIV в.), в Судебниках 1497 и 1550 гг. Весьма детально описал судебный поединок в своих записках и побывавший в России в начале XVI века с посольской миссией от германского императора немецкий посол Сигизмунд фон Герберштейн.

Судебный поединок всегда считался на Руси сражением со строгими и чёткими правилами, определявшими, кто и кого имеет право на него вызвать, какие условия необходимо при этом соблюдать. Псковская судная грамота и оба судебника предусматривали, что если человек в силу возраста, слабости здоровья или особенностей положения биться не может, он должен выставить вместо себя наймита-бойца.

Однако в том случае, если поединком проверялись свидетельские показания против женщины, ребёнка, увечного или монаха, свидетель самолично должен был сразиться с наймитом, правда, если сам не женщина, ребенок, увечный или монах.

То есть человек, взявшийся свидетельствовать против слабого и беззащитного (пусть даже и виновного), должен был прежде серьезно подумать, стоит ли это делать. С точки зрения принципа законности это не очень правильно. По современным представлениям свидетель в суде должен иметь возможность отвечать по делу, ничего не опасаясь.

Но, видимо, в те непростые времена было слишком много ложных доносов, особенно по политическим и имущественным делам. И создатели Судебника таким вот образом пытались остудить пыл особенно рьяных доносчиков: одно дело самому добиваться у должника своих денег, тогда против бойца-наймита встанет другой боец-наймит, а другое дело — доносить, и тогда против бойца-наймита придется встать самому — и тут уже только Божье покровительство сможет спасти истинно правого.

В остальных же ситуациях на Руси действовал принцип, согласно которому профессиональный воин мог сражаться только с равным себе, он не имел права бить «не бойца». Причём не потому, что это было для него слишком «низко» и поэтому оскорбительно, а исключительно для безопасности непрофессионала. Если «не боец» все-таки настаивал на поединке, «боец» должен был сражаться:

Примечательно, что в «Псковской судной грамоте» в том случае, если обеими «тяжущимися» сторонами в суде были женщины, выставлять вместо себя наймитов они не могли, поэтому должны были драться сами. Причина этого понятна: мужчина, осознавая, что результат спора может напрямую отразиться на его жизни и здоровье, вынужден был вести себя осторожно.

Женщины были поставлены в равные с мужчинами условия — им тоже приходилось вести себя осмотрительно, чего сложно было бы добиться, если бы спор женщин мог решиться единоборством мужчин. Средневековый Псков превратился бы в сплошное ристалище.

Бой проводился в специально отведенном и подготовленном для этого месте. Его подготовкой во времена Московской Руси занимался судебный пристав, называвшийся «недельщиком». Судебный поединок «поле» начинался с того, что оба участника целовали крест. Проводились Судебные поединки «поле» с применением оружия. По свидетельству Сигизмунда фон Герберштейна, на судебный поединок стороны

Доспехи побежденного доставались победителю. Если битва завершалась убийством противника, то, собственно, ничего, кроме этих доспехов, победитель и не получал. С теми же деньгами, которых, предположим, доискивался, он мог попрощаться. Значит, проявить некоторую гуманность при взимании долга, было в интересах победителя: только сохранив жизнь побежденному, он получал свои деньги.

Поединок должен был проходить «один на один» — это одно из главных его условий. Ни с одной из сторон в нём не могли вмешаться «болельщики», которым запрещалось иметь при себе и доспехи, и оружие, дубины и ослопы — окованные железом палицы. Очевидно, сдержаться порой было трудно. Недаром для вмешивавшихся в поединок предусматривалось заключение в тюрьму.

Особенно постороннее вмешательство было вероятно, когда на поединок сходились представители высших слоев общества. В Судебнике 1550 года содержится описание условий поединка между окольничим и дьяком. В случае необходимости и тот, и другой могли выставить хоть целую армию вооруженных боевых холопов, но в честном бою участие холопов не допускалось.

О полевом поединке, проводившемся по законам 1550 г., писал английский капитан Ричард Ченслор, побывавший в России в 1553/1554 г.

Согласно Р. Ченслору:

Если побежденного не убивали, его признавали проигравшим судебный процесс или виновным, в случае уголовного преступления. Соответственно, проигравший должен был выплатить долг, уступить земельный участок или понести уголовное наказание. Кроме того, на пострадавшего возлагались все расходы по уплате положенных судебных пошлин.

Церковь относилась к «полю» неодобрительно. Митрополит Киевский и всея Руси Фотий в своём послании новгородскому духовенству в 1410 году прямо запретил священникам причащать идущих на судебный поединок и хоронить по христианскому обычаю убитых.

Тот, кто убивал своего противника, рассматривался как душегубец. Уголовному наказанию его, понятно, не подвергали, т.к. согласно светскому законодательству он был ни в чем не повинен, но накладывали епитимью — церковное наказание как на убийцу. Меры принимались самые серьезные: священник, причастивший или отпевший участника «поля», лишался сана.

Злой Московит По материалам: Долгов В.В. Поединки в древнерусской воинской культуре